— Вас в Арарат Ереван пригласил Никита Симонян. Как это произошло?
— Я играл за «Уралмаш» и юношескую сборную СССР…
— Как прошла адаптация в Ереване?
— Сначала были сложности с заявкой, пришлось ехать в Москву…
— Какие отношения были с Аркадий Андреасян?
— Он был строгим, требовал дисциплину. У нас были разногласия…
— А с другими тренерами?
— С Николаем Казаряном и Арменом Саркисяном было легче общаться…
— 1990 год — ваш уход. Это был побег?
— Нет. Просто понимал, что Союз распадается…
— Где вы жили в Ереване?
— В районе Банджараноц, рядом с «Берёзкой».
— Почему не остались в Армении?
— Хотел попробовать себя в Торпедо Москва и сыграть в еврокубках.
— Что самое ценное вы вынесли из Армении?
— Людей. Их доброту и открытость.
— С Хорен Оганесян были конфликты?
— Никогда.
— Были слухи о «сдаче» матча в Баку…
— Это неправда. Ничего подобного не было.
— А матч с «Днепром» 3:3?
— Там свои нюансы, но всё было по-честному.
— Часто бываете в Армении?
— После 1990 года был всего несколько раз.
— Самый запоминающийся момент?
— Атмосфера и отношение людей.
— Забавный случай?
— Однажды меня приняли за Дольфа Лундгрена.
— Общаетесь с бывшими партнерами?
— Да, но не часто.
— Почему остались в Москве?
— Семья, дети, привычная жизнь.
— Вас узнавали на улицах Еревана?
— Да, часто подходили, даже на рынках не хотели брать деньги.
— Что бы вы изменили в карьере?
— Ничего. Я доволен.
— Кто был лидером раздевалки?
— Сначала Хорен, потом Альберт Саркисян.
— Что важнее для тренера?
— Понимание футбола и любовь к игре.
— Готовы вернуться в армянский футбол?
— Приглашений не было, но я открыт.
М. Манукян
